Собирательница душ

— Не продавай! – за спиной сталкера стояла старуха. – Не продавай её, сынок.

Сталкер обернулся, что за чудо непонятное в баре «100 рентген». Старуха в платочке, старой кофте с растянутыми рукавами и в грязной тёмной юбке. Чем-то она напоминала старую дряхлую ворону. Откуда она вообще тут появилась, в этом сталкерском баре?

— Не продавай, — она чуть не плакала.

— Бабушка, а есть, я что буду? Это наша жизнь, хабар таскать, на этом и живём.

— Вот, — бабка стянула с пальца золотое кольцо и полезла вынимать из ушей серьги, золотые с дорогими камнями.

Сталкер смотрел на старуху, а она полезла в узелок и достала ещё перстень с камнем и бусы из морского жемчуга. Старческие сморщенные руки тряслись, и она готова была снять с себя последнюю рубашку. Неужели эта «душа» так дорога ей? Артефакт и, правда, дорогой, но даже кольца с серьгами за глаза.

— Это уже лишнее, — сказал он, накрывая бабкину руку, – колечка хватит.

— Серёжки тоже возьми, ей понравятся, — бабка посмотрела ему в глаза, — счастливыми будете, ты люби её, и детки у вас будут, двое.

— А ты откуда знаешь?

— Сказали мне, а кто, того сказывать не велено, судьба у вас такая.

Сталкер выкатил на старую ладонь артефакт, посмотрел ещё раз в глаза старухи и отошёл.

— Ты мне весь бизнес так испортишь, — Бармен был недоволен, артефакт ходовой и на Большой земле стоил немало.

— Бизнес, — старуха стояла счастливая и прижимала артефакт к груди. – Тебе жить полгода осталось, а ты всё о деньгах печёшься.

— Не каркай, ворона старая, — огрызнулся Бармен.

— Это не я, это судьба твоя, сколько кому на роду написано, так тому и быть.

— Ты-то откуда знаешь?

— Так мне говорят, кому что написано, вот тебе я и передала.

— Кто это тебе говорит?

Старуха ушла в себя на минутку, потом кивнула головой, вроде соглашаясь с кем-то.

— Смерть и говорит, — тихо сказала она, придвинувшись к Бармену поближе.

— Это какая, которая старуха с косой?

— Всё вам на женщин наговаривать, мужчина он, видный, сильный и даже красивый, вот сказал с тобой поговорить.

— Чего это ко мне такой интерес?

— Сделку хочет с тобой заключить, ты мне будешь давать посмотреть эти самые «души», которые отложить, а которые продавать.

— Чего на них смотреть?

— Не скажи, милок, есть такие, которым не время, вот их надо отложить, а я у тебя покупать буду, как деньги заведутся.

Бармен задумался, до каравана ещё неделя, вдруг бабка не шутит.

— Эй, старуха, подвинься, у меня дело к бармену – рослый, небритый сталкер недовольно смотрел на старуху, — мне сегодня повезло, теперь заживу, — мечтательно поднял он глаза к потолку.

— Да тебе жить, два дня осталось, чего ты так радуешься?

— Не каркай, старая ворона, а то накаркаешь, – недовольно одёрнул её тот.

Сталкеры народ суеверный и не любят лишних предсказаний. Старуха ушла от греха, а Бармен задумался, если подтвердится, тогда и поговорить можно. А старуха постояла в сторонке и вышла из Бара.

— Не обманул, дальше-то что? – шептала она тихо, сидя на лавочке.

— Теперь будешь собирать души, которым срок не вышел, — Смерть стоял рядом невидимый, — я не успеваю за всеми, а они так и лезут, нарушая порядок, и уходят до срока. Я потом тебя научу, как их вернуть, а то они мне всю отчётность портят. А внука твоего держи при себе, я тебе тут погибнуть не дам. А пока пошли, артефакты собирать, ты только купи у него пару контейнеров.

Старуха вернулась в бар, сталкер уже пил, отмечая удачный день.

— Притащилась, ворона старая, — буркнул он, наливая себе самогона в кружку.

Так к ней с тех пор и пристала эта кличка. Старуха продала свои бусы из жемчуга, хорошие, дорогие бусы, и Бармен завёл ей счёт. С этим она и ушла, завязав контейнеры в узелок. А на другой день она принесла «компас» и «ночную звезду». Так и появилась в Зоне эта ненормальная сталкерша, а когда через два дня тот сталкер и, правда, погиб, то Бармен согласился на условия Смерти. Он выкладывал «души» перед нею, а старуха проводила руками и отмечала «души», которые нельзя продавать.

— Ты не серчай, что тогда открыла тебе, как бы ты согласился?

— А теперь я сколько проживу? – Бармен волновался не напрасно.

— Пока вместе работаем, будешь жить, а так это не от меня зависит.

Не все артефакты она откладывала и потом выкупала, по мере появления денег. Некоторые так и уходили на Большую Землю.

— Хоть тут доброму делу послужат, — говорила старуха по кличке Ворона.

А денег у неё накопилось немало, артефакты она носила дорогие, и постепенно у неё собралось десяток «душ». Конечно, находились желающие завладеть таким богатством, только все они плохо заканчивали, некоторые просто падали замертво без видимых причин, и только Ворона видела, как Смерть махнул своей косой.

— Теперь пошли, — Смерть позвал старуху за собой, — пора тебе внука к жизни возвращать. Это они думают, что Зона только убивать может, а она их спасает только понять это, не всем дано. Все эти артефакты, это людские души. А камешек после них недаром остаётся, у кого какой был на душе, тот и остаётся.

Так за разговорами и дошли до места.

— Эта аномалия называется «временная петля», и если правильно всё сделать, то и время можно вспять в ней вернуть, и даже из «души» человека к жизни вернуть можно.

Потом он рассказывал ей, что надо сделать. Старуха вздохнула и вошла в аномалию.

— Ну, вот и готово, — Смерть улыбнулся даже, — только мне вас ещё в Бар довести надо.

— Внука обнять можно перед смертью? – они же договаривались до этого момента.

Когда она узнала о гибели внука, она умерла от тоски и сердечной боли. Смерть стоял над нею с косой и тогда-то он и предложил ей сделку, жить ровно до того момента, когда она вернёт внука. Умирать старухе было не страшно, вон он, внук, молодой и красивый. В жизни ей везло, муж любил безумно, дарил дорогие подарки и дети родились красивые. Да только старшего забрала афганская война, а младшего чеченская. Вот и внук сгинул в этой распроклятой Зоне, только она оказалась не такой, сохранила ей внука и даже вернула. Теперь можно и умирать, договор выполнен.

— Ты на самом деле хочешь умереть? – Смерть смотрел на неё и улыбался, — посмотри на себя.

Старуха посмотрела вниз, грязная юбка, потом на старенькую кофту, потом выпростала руки и обмерла. Молодые, красивые руки, она потрогала руками лицо и не ощутила ни одной морщинки, даже платок сняла, а под ним были чёрные волосы, заплетённые в тугую косу.

— А договор оставим в силе. Ты тут будешь жить и души собирать, — Смерть посмотрел ей в глаза, — согласна?

Да кто же откажется, и она, конечно, согласилась на такие условия.

— Бабуля, что с тобой? – внук пришёл в себя, — я тебя такой только на фотографии видел.

— Главное что с тобой и со всеми остальными, а я это переживу как-нибудь, — улыбнулась она.

В баре «100 рентген» у всех отвисли челюсти, когда сталкеры, которых считали погибшими, появились в Баре.

— Ух, хороша баба! – вздыхали сталкеры, жадными взглядами провожая Ворону.

Где-то она раздобыла простенький комбинезон, в котором смотрелась, как королева.

— Ну что, есть у тебя ещё «души»? – Ворона смотрела в глаза Бармену.

А тот впал в ступор, пытаясь увязать эту жгучую красавицу и старуху, с помощью которой он заключил контракт со Смертью.

Источник